Родился 21 октября 1950 года в городе Шуя Ивановской области в семье военнослужащего и домохозяйки. С детства мечтал о путешествиях и странствиях, приключениях и жизни среди дикой не тронутой человеком природы. Впервые встретился с таковой во время службы в армии на полуострове Рыбачий. Наш зенитно-ракетный дивизион располагался на берегу Баренцева моря, кругом ни дорог, ни селений только тундра, сопки, озёра, море и не пуганые звери. Два года жизни среди этой незабываемой красоты пролетели как сон (иногда кошмарный). После возвращения с военной службы душу вдруг переполнила и больше уже никогда не оставляла большая любовь к Северу. Но Север велик. Как выбрать место, с которым на долго хочешь связать свою жизнь? Пришлось уповать на судьбу. Около сотни писем разослал я в мелкие населённые пункты которые удалось обнаружить на пятидесяти километровой карте всех районов крайнего севера от Кольского до Камчатки. В ожидании результатов прошёл год. В итоге несколько вежливых отказов и только четыре приглашения! Но искомый результат был достигнут. Из четырёх приглашений я легко выбрал одно (сердце подсказало): Таймыр, Хатанга! Только через два года (в 1976 году) наша семья (я, моя жена и наша годовалая дочь) обосновались в маленьком долганском селении Хета Хатангского района, которое по старинной традиции именовалось здесь факторией. Вождь мирового пролетариата написал однажды: "нету глуши глуше Шуши". Как он ошибался! Моя жена повторила подвиг жён декабристов, моя дочь росла, играя с нашими ездовыми собаками, считая их лучшими друзьями, и они платили ей тем же. А меня тянуло за "фронтир", так я мысленно окрестил границу между миром людей и миром природы не подвластной человеку. Этот мир принадлежал песцам, диким северным оленям, волкам и перелётным птицам. Мне противна была мысль о покорении и освоении его, напротив я мечтал стать его частью - молекулой, чтобы слиться с ним, а не вторгаться в негр. В подобной ситуаций - один выход: говоря языком экологии, я должен был занять в данном биогеоценозе доступную человеку экологическую нишу, а она принадлежала хищникам. Волкам пришлось потесниться - я стал профессиональным охотником. Это был очень трудный и опасный хлеб, но радость от того, что ты сумел сделаться не отторгаемой частицей этой прекраснейшей в своей первозданности природы, перевешивала все тяготы. Двенадцать раз я перезимовал в одиночку в разных местах восточного Таймыра, в сотнях километров от человеческого жилья, иногда не имея с миром людей даже радиосвязи. Моими друзьями и партнёрами были только ездовые собаки. Эпоха мотонарт в тундре тогда ещё не наступила, и выжить без ездовых собак было просто не возможно. Это были счастливейшие годы моей жизни! Но "ничто не вечно в этом мире" и жизненные коллизии вынудили меня пересечь "фронтир" в обратном направлении.
В 1986 году я окончил заочно Иркутский сельскохозяйственный институт, получив специальность "охотовед-биолог". В дальнейшем я связал свою жизнь с делом охраны природы. И это было символично, ведь именно там, где я когда-то рыскал как волк в поисках добычи, обосновался в 1979 году государственного заповедника "Таймырский". Зимовье, которое я поставил в 1976 году на берегу прекрасного озера, носящего нганасанское название Сырутатурку, оказалось в центре заповедной территории. Став в 1993году сотрудником охраны заповедника "Таймырский" - хранителем спокойствия маленького суверенного "государства" животных и растений, я, во благо дикой природы, повернул своё оружие против себе подобных, покушающихся на его суверенитет.
Но чем бы я ни занимался, рядом всегда были ездовые собаки. Французский путешественник и писатель Поль Эмиль Виктор назвал их друзьями по риску, звучит очень романтично и от части верно. Но всё же большую часть жизни ездовые собаки и их каюр заняты тяжёлой, изматывающей, однообразной работой, направленной на то, что бы выжить. Такая жизнь делает из собак и людей не просто друзей, а членов одной семьи. Скрепляет эту семью крепчайший "цемент" -взаимозависимость и взаимовыручка. На пример - человек определяет, куда направить свой путь и собаки подчиняются ему. Но когда пурга застаёт упряжку в пути, только собаки могут зачуять дым далёкого костра, и уже человек безропотно принимает их выбор.
В 1995 году подобный опыт был востребован французской фирмой "Cerpolex", занимавшейся организацией экстремального туризма в Арктике. Через Хатангу, остров Средний (в архипелаге Седова), "Борнео" (традиционные радиопозывные дрейфующих станций "С.П.", "по наследству" доставшиеся ледовым туристическим базам) пролегал путь туристов - экстремалов. Их высаживали с вертолёта в нескольких сотнях километров от Северного полюса и они, нагруженные снаряжением и продуктами, шли на лыжах по дрейфующим льдам к полюсу. Впереди - опытный, закалённый в арктических походах штурман, а сзади я и моя упряжка, везём самое тяжёлое снаряжение, аварийный запас продуктов и топлива, присматриваем за отстающими и служим охраной на случай встречи с белыми медведями. Подобное путешествие, в зависимости от направления дрейфа льдов по которым оно проходило, могло продолжаться от семи до шестнадцати дней. Таким образом, я с упряжкой собак в разные годы, с разными туристическими группами пять раз побывал на Северном географическом полюсе.
Сегодня туристические тропы пролегают через Шпицберген и путь на Северный полюс через Хатангу забыт, он для ездовых собак работы в Арктике ещё непочатый край. Теперь когда вертолёты для заповедника стали непозволительной роскошью, благодаря безудержному росту арендной платы, а мотонарты стоят столько же сколько раньше стоили вертолёты, собачьи упряжки, заменяя и те и другие, по прежнему исправно и надёжно перевозят необходимые грузы из Хатанги на кордоны заповедника "Таймырский", и люди по прежнему благодарны им.
